Блог
"Севильский цирюльник", реж. Александр Марин, Театр Сатиры
Первым побуждением было выплеснуть из себя яд и негодование сразу после спектакля,но решила все-таки попробовать выдохнуть. В итоге прошёл месяц, и спектакль начинает выветриваться из памяти, так что быстро шлепаю мысли на экран и забываю о нем навсегда.
Четверть века назад, полная юношеского максимализма, я не пошла на "Севильского цирюльника" в РАМТе, лишив себя озорного спектакля и главное, Евгения Редько в роли Фигаро. Несколько лет спустя пришлось довольствоваться записью и кусать локти.
Шли годы. Оставшийся максимализм пришлось маскировать профессионализмом и все-таки начать впускать в свою жизнь разнообразных Фигаро, признавая, что ни одному из них никогда не стать Андреем Мироновым, но давая им шанс стать хоть кем-нибудь достойным. У кого-то даже получалось)
И вот теперь спектакль в Театре сатиры. Изначально за "Севильского цирюльника" должен был взяться Юрий Муравицкий, но с приходом к руководству Евгения Герасимова планы поменялись и премьеру выпустил Александр Марин.
В репертуаре спектакль продержался чуть больше сезона, и это единственное, что меня с ним примиряет.

Надо сказать, складывается весьма удручаюшая тенденция в последние годы, связанная с интерпретациями пьес Бомарше.
Во-первых, их зачем-то переводят в стихотворную форму - иногда полностью, иногда кусками. Буквально все части драматической трилогии не избежали этой участи, причём в разных театрах и в руках разных режиссёров.
Во-вторых, их настойчиво приправляют песенными вставками. И в принципе, в этом была бы определённая историческая правда и логика, не будь музыкальные опусы столь бездарны.
Наконец, в-третьих, подавляющее большинство постановок грешит полнейшим нивелированием центрального героя, влюбившего в себя с момента рождения последовательно весь Париж, всю Францию и всю Европу (к слову, ничего не знаю о заокеанской жизни Фигаро).
Весь этот комплекс постановочных приёмов был по полной использован и в Театре сатиры. Микрофоны, прявляющиеся, когда режиссеру приходит в голову, что музыкальный номер спасёт ситуацию. Убогие рифмы, собранные режиссером и обрушенные им на зрительские головы под гордым именованием нового перевода. Рассыпающийся на части сюжет с неопределившимися в своих сценических функциях персонажами. За кого болеть? Против кого дружить в этой, в сущности, весьма простенькой по своей фабуле комедии, совершенно не понятно.
Режиссер то хватается за Розину, наделяя её не свойственным этой героине развязно-нагловатым напором. То увлекается Альмавивой, заставляя его топорно скакать между масками неловкого нежного любовника, грубоватого деревенского увальня и разбитного пьянчуги-фанфарона, лишь изредка вспоминая о своём графском происхождении. То вдруг переживает озарение и почти превращает в главного, да ещё и страдающего героя, Бартоло, чьи планы планомерно разбиваются лишь совместными усилиями всех остальных.
Надо сказать, Андрею Барило практически удаётся подобная трансформация персонажа, но беда в том, что партнёры эту игру не поддерживают (возможно, просто не знают об этой режиссерской задаче), да и сам режиссер забывает о ней в угоду новым идеям.
Каким? Вот тут мы напрямую подходим к поводу для моей слепой ярости в финале спектакля. На страничке "Севильского цирюльника" на сайте театра после краткого описания сюжета пьесы можно прочитать:
Спектакль «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (продолжение «Севильского цирюльника»), появившийся на сцене Театра сатиры в 1969 году, стал настоящей сенсацией. Графа Альмавиву играл Александр Ширвиндт. В «Севильском цирюльнике» в главных ролях — ученики Ширвиндта.
(Видимо, поэтому новый Альмавива - Антон Буглак - во всю косплеит вальяжные интонации своего учителя).
Но заметьте, вспомнив о легендарной постановке Валентина Плучека упоминают лишь Александра Ширвиндта. И хорошо, подумала я, прочитав анонс, не надо будить сравнения. Как же я ошибалась!
Худо-бедно комедия Бомарше скрипела по режиссерским рельсам, относительно последовательно излагая знакомый сюжет, давая Фигаро возможность произносить нужные реплики, но не влиять на события. Артём Минин просто переходил из сцены, не задерживаясь ни в них, ни в зрительской памяти. Пока не пришло время финальной сцены.
Итак, молодые влюбленные обвенчаны, не очень старый опекун оставлен в дураках - казалось бы, сюжетная коллизия завершена. Но нет. Фигаро достаётся шальная пуля. Уже вторая за спектакль (первая из того же револьвера Бартола попала в тазик для бритья где-то в середине этого сомнительного действа). Фигаро падает. Лежит. Не двигается. Альмавива улыбается - мол, классную штуку отмочил. Как говорится, хороший тамада - и конкурсы хорошие. Веселая свадьба! Фигаро лежит. Остальные начинают немного напрягаться. Альмавива тоже несколько спадает с лица. Тормошит Фигаро:
Браво, Фигаро! Ты не только отличный драматург (прежде Граф это отрицал в их несколько надуманной беседе), но и прекрасный актёр! Хватит, вставай!
Молчание. Фигаро лежит неподвижно. Тишина. Занавес.
Вывода не будет. Иначе снова впаду в состояние берсерка. Такой вот финал. У комедии. В театре сатиры. Где до августа 1987 года выходил на подмостки в роли Фигаро Андрей Миронов. А чё такова?..