Его худручество Гарпагон

Премьера - 5.04.2025

Режиссер - Павел Любимцев

Художник - Акинф Белов

Повесила я опрос со скупцами и пропала. Сама-то я умудрилась провести время и с одним, и с другим. И знаете, никак не думала, что произнесу нечто подобное, но... "Скупой" с Леонидом Якубовичем (писала о нем пару лет назад ) не такой уж безнадёжный и бессмысленный спектакль.

В пятницу дошла ,наконец, до "Скупого" в Сатире. Премьера состоялась всего годом ранее, а кажется, что, зайдя в зал на Триумфальной, я окунулась в седую театральную древность. Впрочем, задорно-гипнотизирующий голос Герасимова как раз и сообщает, что нынешний худрук рад приветствовать нас "в одном из самых старейших и великих театров столицы".

Персонально к нему в гости мы и попадаем. Давненько я не слышала таких шквалов аплодисментов на актерский выход. Прочим "нестарейшим" и "невеликим" остаётся лишь нервно плакать от зависти перед лицом столь неподдельной зрительской любви. По совести, в самой Сатире на моей памяти так в нулевые и десятые не аплодировали родным звёздам, как этому пришлому варягу.

Понимаю, что просто попала на чужой праздник. По ошибке пришла не к Герасимову, а к Мольеру. Бывает. Все мы совершаем ошибки. Но раз уж пришла, хотелось хоть что-то мольеровское выцепить из происходящего.

За Мольера в спектакле отвечал, прежде всего, художник Акинф Белов, разместивший на поворотном круге сценические подмостки в количестве двух штук и украсив их лёгкими тканевыми занавесями со знаменитым изображением французских и итальянских комедиантов XVII века. Того самого, где мы можем увидеть Мольера в роли Арнольфа. Элементы этого же полотна попали и на кулисы.

Играть "в Мольера" старался и режиссер. Павел Любимцев выстраивает мизансцены и взаимоотношения между артистами в духе дипломного спектакля Щуки. И Мольеру подобный непритязательный подход мог бы вполне подойти - не так много у нас столь же "актерских" драматургов. Но беда в том, что готовность с головой погрузиться в игру - совсем не то качество, что отличает сегодняшних сатировских актеров. В этой готовности студентам-щукинцам они ох как уступают (даром, что большинство из них сами когда-то Щуку и заканчивали).

И что мы имеем в сухом остатке? Актерскую режиссуру вне какой бы то ни было концепции, кроме желания хорошо сыграть Мольера. И идущую в разрез с режиссурой актерскую игру, нацеленную лишь на то, чтобы хоть как-то заполнить паузы между явлениями главной звезды. Подчёркиваю, мне совсем не кажется, что принцип "обслуживания короля" исходит от Любимцева. Мизансцены семки и смыслово его спектакль как будто не об этом. И наверное, стоило бы увидеть второй состав с Андреем Зениным (коренным сатировцем) в главной роли, но сомневаюсь, что дойду.

По-мольеровски уместны и хороши на моем показе были лишь двое. Вальяжно-театральный и театрально-ироничный Михаил Хомяков - этот столь своевременно найденный отец семейства (последний раз я его видела ещё в Табакерке, в другой прекрасной мольеровской роли ). И подлинно комический Александр Чернявский, в образе Ла Флеша воплотивший, кажется, всех лениво-изобретательных классических слуг. И у Хомякова, и у Чернявского актерские придумки, равно как собственные актерские штампы, были филигранно смешаны в такой точной пропорции, что получившееся комедиантское блюдо хоть в какой-то мере утолило мой театрально-гурманский голод.

До сих пор удивлена, что в это же по-фарсовому изысканное меню не попала Фрозина Светланы Рябовой. Но, увы, почему-то актриса вылепляя свою "посредницу в сердечных делах" пошла очень странной дорогой. Во Фрозина не осталось ничего французского. Скорее, широтой своего размаха она походила на свах Островского. Но, будучи приправленной неловким грассированием, превратилась едва ли не в мутировавшую "тетю Соню" Клары Новиковой (не поверите, но эта эстрадная маска существует по сей день!)...

Зачем я все это пишу? Только потому что Жан-Батист. Для памяти. Чтобы было.

А что ещё было в спектакле? Ставшее традиционным обращение в зал при полном свете в сцене поиска вора среди зрителей. Чехарда с движущимися сценами на сцене, которые мало использовались по назначению. Внезапная актерская отсебятина, неэлегантно намекающая на театр в театре и на актеров, играющих актеров (например, реплика после "сложной" сцены: "так устала, прямо я затратилась сейчас вся"). " Неаполитанская песня, исполненная вживую, обретенными рыжими родственниками (да, рыжий цвет волос стал одним из главных доказательств семейной связи между Валером, Марианной и Ансельмом). И финальное, брошенное на поклонах его худручеством Герасимовым в восторженный зал:

Счастья! Любви! И приходите в театр Сатиры!